"У меня врожденная страсть противоречить". Эти слова Печорина не в меньшей степени можно отнести к Лермонтову. Полемичность, столкновение противоположных взглядов, убеждений - одна из основных особенностей лермонтовского творчества.
Справедливо наблюдение Э. Г. Герштейн: "Спор в конце 30-х и главным образом в 40-х годах был единственной живой формой общественной мысли".
К этому следует добавить, что полемика - неотъемлемая сторона творческого метода Лермонтова. При этом она не становится рациональной, умозрительной. Напротив, страстность спора усиливает эмоциональный заряд лермонтовского искусства, делает читателя неравнодушным свидетелем, соучастником.
Стихотворение "Родина" - не только выражение горячей любви к России, но и реплика в спорах о ее историческом прошлом, ее судьбе.
Неоконченная повесть "Штосс" насквозь полемична.
Само вступление Лермонтова в литературу пронизано полемикой. "Бородино" противостояло потоку официозной литературы, хлынувшей к 25-лстию Бородинской битвы.
"Смерть поэта" - реквием Пушкину и гневное осуждение тем, кто оправдывал Дантеса, обличение подлинных палачей Пушкина ("Вы, жадною толпой стоящие у трона...").
Спором, полемикой пронизаны зрелые стихотворения Лермонтова о поэзии. В "Поэте" обличается современная поэзия, утратившая гражданский пафос.
В "Журналисте, Читателе и Писателе" сомнения поэта осложняются полемикой между действующими лицами, представляющими основные стороны литературного процесса.
Импульсом к созданию лермонтовской "Благодарности" было благостное стихотворение поэта В. И. Красова "Молитва" в "Отечественных записках". "Молитва" заканчивалась словами: "Благодарю, Творец, за все благодарю". Уже в следующем номере журнала напечатана "Благодарность" Лермонтова, поэт ответил горькими, ироническими строками. Это стихотворение стало одним из самых сильных богоборческих произведений в русской и мировой литературе:

Погиб поэт! - невольник чести- 
Пал, оклеветанный молвой, 
С свинцом в груди и жаждой мести, 
Поникнув гордой головой!.. 
Не вынесла душа поэта 
Позора мелочных обид, 
Восстал он против мнений света 
Один, как прежде... и убит! 
Убит!.. к чему теперь рыданья, 
Пустых похвал ненужный хор 
И жалкий лепет оправданья? 
Судьбы свершился приговор! 
Не вы ль сперва так злобно гнали 
Его свободный, смелый дар 
И для потехи раздували 
Чуть затаившийся пожар? 
Что ж? веселитесь... - он мучений 
Последних вынести не мог: 
Угас, как светоч, дивный гений, 
Увял торжественный венок. 

The Poet's dead! - a slave to honor -
He fell, by rumor slandered,
Lead in his breast and thirsting for revenge,
Hanging his proud head!...
The Poet's soul could not endure
Petty insult's disgrace.
Against society he rose,
Alone, as always...and was slain!
Slain!...What use is weeping now,
The futile chorus of empty praise
Excuses mumbled full of pathos?
Fate has pronounced its sentence!
Was it not you who spitefully
Rebuffed his free, courageous gift
And for your own amusement fanned
The nearly dying flame?
Well now, enjoy yourselves...he couldn't
Endure the final torture:
Quenched is the marvelous light of genius,
Withered is the triumphal wreath.

Cold-bloodedly his murderer
Took aim...there was no chance of flight:
His empty heart beat evenly,
The pistol steady in his hand.
No wonder...from far away
The will of fate sent him to us
Like hundreds of his fellow vagrants
In search of luck and rank;
With impudence he mocked and scorned
The tongue and mores of this strange land;
He could not spare our glory,
Nor in that bloody moment know 
"gainst what he'd raised his hand!...

He's slain - and taken by the grave
Like that unknown, but happy bard,
Victim of jealousy wild,
Of whom he sang with wondrous power,
Struck down, like him, by an unyielding hand.

Why did he quit the blissful peace of simple fellowship
To enter this society, so envious and stifling
To hearts of free and fiery passion?
Why did he give his hand to worthless slanderers,
How could he have believed their hollow words 
And kindness, he, who'd ever understood his fellow man?... 

 And they removed his wreath, and set upon his head 
A crown of thorns entwined in laurel:
           The hidden spines were cruel
           And pierced his noble brow;
Poisoned were his final moments 
By sly insinuations of mockers ignorant,
And thus he died - for vengeance vainly thirsting 
Secretly vexed by false hopes deceived.
           The wondrous singing's ceased,
           T'will never sound again.
           His refuge, gloomy and small,
           His lips forever sealed.
           
______
And you, the offspring arrogant 
Of fathers known for malice,
Crushing with slavish heels the ruins
Of clans aggrieved by fortune's game!
You, greedy hordes around the throne,
Killers of Freedom, Genius and Glory!
     You hide beneath the canopy of law
     Fall silent  -  truth and justice before you...
But justice also comes from God, corruption's friends!
     The judge most terrible awaits you:
     He's hardened to the clink of gold,
He knows your future thoughts and deeds.
Then will you turn in vain to lies:
     They will no longer help.
And your black blood won't wash away
     The poet's sacred blood!

1837